Vythe

Помните как советская гражданоподавлящая машина берегла в секрете имя Королева? Вот вам рассказ про не менее ценного гражданина США, про которого просто никто не рассказывал, так что секретиков никаких реально не было.

1 ноября 1952 года на одном из атоллов Маршалловых островов - Эниветок состоялось первое испытание нового вида оружия: водородной бомбы. Архитектором и главным конструктором нового оружия был практически никому не известный преподаватель Чикагского университета и всего лишь летний консультант Лос-Аламосской национальной лаборатории в Нью-Мексико (сами знаете что это была за лаборатория, правда?), 23-летний Ричард Гарвин. Позже он стал научным консультантом многих президентов, разрабатывал для Пентагона системы вооружения и спутниковой разведки, выступал за советско-американский баланс "взаимного ядерного сдерживания", как за наилучший способ выживания в холодной войне и выступал за проверяемые соглашения о контроле над ядерными вооружениями.

Взрыв на атолле Эниветок вызвал мощную мгновенную вспышку ослепительного света, беззвучную для удаленных наблюдателей, и огненный шар шириной более 3 километров с силой в 700 раз превышающей силу атомной бомбы, уничтожившей Хиросиму в 1945 году. Его грибовидное облако поднялось на 40 километров и расширилось до 160 километров в поперечнике.

Экспериментальное устройство под кодовым названием "Айви Майк", предназначенное лишь для доказательства концепции термоядерного синтеза, даже не напоминало бомбу. Оно весило 82 тонны, не поддавалось доставке самолётом и выглядело как гигантский термос. Советские учёные, не испытывавшие подобного устройства до 1955 года, презрительно называли его термоядерной установкой. Ричард спроектировал саму настоящую бомбу, используя идеи Теллера–Улама. Именно поэтому шли долгие споры о том, кому принадлежит звание "отца термоядерной бомбы". Возможно физик венгерского происхождения Эдвард Теллер и польский математик Станислав Улам, разработавшие теории создания бомбы, имеют больше прав на это прозвище. И хотя сам наставник конструктора термоядерной бомбы, лауреат Нобелевской премии Энрико Ферми, называл его "единственным настоящим гением, которого я когда-либо встречал", даже он не сподобился назвать Ричарда отцом водородной бомбы.

Поскольку разработка американских программ по созданию термоядерного оружия была окутана завесой секретности, роль Ричарда Гарвина в создании первой водородной бомбы десятилетиями оставалась практически неизвестной за пределами узкого круга сотрудников правительственных министерств обороны и разведки. Именно Теллер, чьё имя долгое время ассоциировалось с бомбой, первым публично признал его заслугу. "Выстрел был произведён почти точно по замыслу Ричарда Гарвина", — сказал Теллер в заявлении 1981 года, признавая решающую роль молодого вундеркинда. Тем не менее, даже это запоздалое признание осталось практически незамеченным, и Гарвин долго оставался неизвестным широкой публике.

"Я никогда не считал создание водородной бомбы самым важным делом в мире, или даже в моей жизни в то время", — сказал он журналу Esquire в 1984 году. На вопрос о чувстве вины он ответил:"Думаю, мир был бы лучше, если бы водородной бомбы никогда не существовало. Но я знал, что бомбы будут использоваться для сдерживания". Хотя первая водородная бомба была создана по его чертежам, Ричард даже не присутствовал при её взрыве на Эниветоке. "Я никогда не видел ядерного взрыва, — сказал он в интервью в 2018 году - Я не хотел тратить на это свое время".

После успеха проекта водородной бомбы, по словам Гарвина, в 1952 году он оказался на распутье. Он мог вернуться в Чикагский университет, где уже получил докторскую степень под руководством Ферми и теперь был доцентом, имея перспективы работы в одном из самых престижных учебных заведений страны. Или он мог бы согласиться на гораздо более гибкую работу в International Business Machines Corp. Она предполагала бы преподавательскую должность и использование Лаборатории Томаса Дж. Уотсона в Колумбийском университете, предоставляя широкую свободу для реализации его исследовательских интересов. Это также позволило бы ему продолжить работу в качестве государственного консультанта в Лос-Аламосе и Вашингтоне. Он выбрал сделку с IBM, которая продлилась четыре десятилетия, до его выхода на пенсию.

В IBM Гарвин работал над бесконечным потоком фундаментальных и прикладных исследовательских проектов, результатом которых стало невероятное количество патентов, научных статей и технологических достижений в области компьютеров, коммуникаций и медицины. Его работы сыграли решающую роль в разработке магнитно-резонансной томографии, высокоскоростных лазерных принтеров, а позднее и сенсорных мониторов.

Преданный своей мечте, Гарвин десятилетиями упорно трудился, продвигая поиски гравитационных волн — ряби в ткани пространства-времени, предсказанной Эйнштейном. В 2015 году дорогостоящие детекторы, разработанные при его поддержке, смогли успешно наблюдать эту рябь, открыв новое окно во Вселенную.

Тем временем Ричард продолжал работать на правительство, консультантом по вопросам национальной обороны. Будучи экспертом по оружию массового поражения, он помогал выбирать приоритетные цели для Советского Союза и руководил исследованиями наземной, морской и воздушной войны с участием атомных подводных лодок, военных и гражданских самолетов, а также спутниковых систем разведки и связи. Значительная часть его работы оставалась секретной, и он оставался практически неизвестным широкой публике. Он был советником таких президентов, как Дуайт Эйзенхауэр, Джон Кеннеди, Линдон Джонсон, Ричард Никсон, Джимми Картер и Билл Клинтон. Он также стал известен как противник предложений президента Рональда Рейгана о создании космической ракетной системы, получившей широкое название "Звёздные войны", для защиты страны от ядерного нападения. Система так и не была создана. Гарвин стал почти легендарной фигурой в оборонном истеблишменте. Он выступал с речами, писал статьи и давал показания законодателям о том, что он называл ошибочными решениями Пентагона. Его основная идея заключалась в том, что Америка должна поддерживать стратегический баланс ядерной мощи с Советским Союзом. Он выступал против любого оружия или политики, которые могли бы нарушить этот баланс, поскольку, по его словам, они сдерживали русских. Он любил говорить, что Москву больше интересуют живые русские, чем мертвые американцы (судя по тому, что происходит сегодня, он сильно ошибался в этом своем утверждении).

Гарвин горячо поддерживал сокращение ядерных арсеналов, включая Договор об ограничении стратегических наступательных вооружений (ОСВ-2) 1979 года, заключённый Джимми Картером и Леонидом Брежневым. Однако он настаивал на том, что только взаимно гарантированное уничтожение является ключом к поддержанию мира. В 1981 году Гарвин заявил журналу Quest:"Единственное, для чего ядерное оружие годится и всегда годилось, — это для масштабного разрушения и, благодаря этой угрозе, сдерживания ядерного нападения: если дадите мне пощёчину, я вас прихлопну".

Родился и вырос Ричард в еврейской семье Роберта Гарвина и Леоны Шварц. Отец днем преподавал электронику в техническом калледже, а вечером работал киномехаником в кинотеатре. Мать работала секретарем в юридической фирме. Ричард проявил свои незаурядные таланты еще в детском возрасте - он ремонтировал и чинил любую бытовую домашнюю технику с 5-летнего возраста. В 19 лет у него уже была степень бакалавра по физике. За свою профессиональную карьеру Ричард преподавал в Гарвардском и Корнеллском, а также в Колумбийском университетах. За свою жизнь он зарегистрировал 47 патентов, написал около 500 научных работ и множество книг. Ричард Гарвин тихо и незаметно для широкой публики умер в своем доме в Скарсдейле, штат Нью-Йорк, 13 мая прошлого года в возрасте 97 лет.