Vythe

Извиняюсь, что длинно, но просто назрело уже все это высказать.

Для либералов это было тяжёлое десятилетие. В 2012 и 2014 годах демократы потерпели сокрушительные поражения в обеих палатах Конгресса. В 2016 году они также проиграли и президентские выборы VP (©). В 2020 году демократы вернули себе президентство, но уже тогда было очевидно, что у партии не было четкого понимания своего движения вперед. В результате в 2024 году демократы потерпели полное поражение, проиграв выборы в президенты и по количеству голосов избирателей и во всех swing states.

На каждых из этих выборов поражения демпартии случились исключительно из-за изменений в избирательных предпочтениях среди тех самых избирателей, которым, как утверждает партия, она служит, таких как малообеспеченные американцы, всякие религиозные и этнические меньшинства, молодёжь и женщины. Демократы не просто проигрывали в этих группах, их постоянно критиковали именно те самые группы избирателей. А демократы никак не могли внять этому голосу и скоординировать свои действия согласно как бы новым требованиям и ожиданиям своего электората.

После столь мрачного периода вполне понятно искушение демпартии возносить свои, откровенно говоря, незначительные победы. Например, Зоран Мамдани, самопровозглашенный демократический социалист, баллотирующийся от Демократической партии, недавно был избран мэром Нью-Йорка. Этот результат широко описывался как "исторический", и технически так оно и было: Мамдани стал первым мэром города, мусульманином и/или американцем азиатского происхождения. Однако в целом его избрание оказалось гораздо менее значительным, чем кажется на первый взгляд. Приведу факты. С 1932 года состоялось 26 выборов в мэры Нью-Йорка. Республиканцы выиграли всего лишь семь из них. Три из них достались независимым кандидатам. Остальные 16 выиграли демократы. Последние три мэрских выбора завершились победой демократов с перевесом 2:1. Мамдани победил, потому что просто напросто был кандидатом от демократов. В отсутствие Мамдани победу наверяка одержал бы какой-нибудь другой демократ. И уж снова замечу, что победа Мамдани обернется демпартии большим минусом, так как ни одно из своих обещаний он выполнить не сможет. Но это мое личное предсказание, посмотрим как оно сбудется.

По сравнению с результатами других кандидатов в мэры, победивших на выборах, результаты Мамдани были далеко не выдающимися. Если рассматривать все выборы с 1953 года (когда начали вестись соответствующие данные), то по явке избирателей эти выборы заняли лишь 13-е место из 19. Если же посмотреть на долю голосов, которую Мамдани получил по сравнению со своими оппонентами, то он делит скромное 12-е место из 19 избирательных циклов.

Аналогичная ситуация сложилась и на выборах губернатора Вирджинии, где демократка Эбигейл Спанбергер одержала победу. Многие объясняли результат приостановкой работы правительства и действиями DOGE, которые нанесли серьезный удар по государственным структурам и служащим, составляющим значительную часть электората Вирджинии, или умеренной позицией Спанбергер, или экстремизмом ее соперника-республиканца. Однако есть все основания полагать, что результат был бы таким же, даже если бы эти конкретные детали были изменены.

Вот интересный факт: на протяжении последнего полувека каждый раз, когда в Белой дом избирался кандидат от другой партии, на следующий год пост губернатора Вирджинии переходил к противоположной партии. Но об этом я уже писал ранее в своих постах. Не имело значения, какие вопросы были центральными в тот момент, какая партия контролировала президентство, насколько популярен был президент, росла или падала экономика, показывали ли кандидаты на пост губернатора особенно хорошие или плохие результаты, были ли кандидаты мужчинами или женщинами, чернокожими или белыми, безликими или харизматичными, умеренными или кем-то еще. Всякий раз, когда Белый дом доставался одной партии, через год выборы губернатора Вирджинии всегда переходили к другой партии. Честно говоря, даже не знаю что показывает этот факт и как его интерпретировать.

Таким образом, то, что кандидат от Демократической партии выиграл выборы губернатора Вирджинии после того, как президентский пост занял республиканец, не указывает на что-либо необычное или особенное в отношении этого кандидата или текущей политической ситуации. Напротив, это говорит о том, что это был очень регулярный цикл, который разворачивался обычным и предсказуемым образом.

Рейтинг нынешнего президента катится в преисподнюю. Ни одно из судорожных действий президента, похоже, не привело к изменению политической динамики на выборах (Гренландия, отказ помощи Украине, откровенно продажные попытки переговоров с Россией, науськивание агентов ICE на простых граждан США, только что начатая война с Ираном и пр. и пр.). Для демократов это может показаться обескураживающим. Но на самом деле это хорошая новость, учитывая их ожидание промежуточных выборов 2026 года. Если такая динамика отклика сохранится, республиканская партия почти наверняка потеряет места в Палате представителей — скорее всего, достаточно, чтобы потерять контроль над всей палатой. С Сенатом будет намного сложнее, скорее всего он останется республиканским, хотя перевес может сократиться до одного голоса.

Начиная с Гражданской войны, почти каждый раз, когда в Белом доме менялась партия, новоизбранная партия впоследствии теряла позиции на промежуточных выборах. Начиная с выборов Линкольна, было всего два исключения из этого правила. Первое произошло в 1934 году, когда Франклин Рузвельт был избран, чтобы наметить новый курс для страны после начала Великой депрессии; второе — в 2002 году, после терактов 11 сентября, когда избиратели решили усилить возможности Джорджа Буша-младшего по ведению "войны с террором".

За исключением этих крайних случаев, не имело значения, какая партия только что победила, насколько популярен был президент, какие вопросы волновали избирателей, что происходило с экономикой или внешней политикой, или какие кандидаты выдвигала каждая партия. Партия президента теряла места в Палате представителей в любом случае, чаще всего от 15 до 34 (хотя часто получала место в Сенате).

В настоящее время республиканская партия контролирует 219 мест в Палате представителей из 218, необходимых для большинства. По настоянию VP (©) многие штаты, контролируемые республиканцами, взяли под козырек и занялись переделом избирательных округов в середине цикла по переписи населения, чтобы сохранить свое большинство в Палате представителей. Однако эти усилия в значительной степени нивелировались аналогичными действиями демократов, хотя в настоящее время многие из предложенных переделанных карт избирательных округов сталкиваются с юридическими проблемами, решаемыми судами всех уровней. В целом, эти шаги, похоже, в лучшем случае окажутся для республиканцев бессмысленными, хотя, судя по нынешнему положению, они даже проиграют в затеяной ими "карточной" игре ("You don't have cards!!!"). В любом случае, демократы, вероятно, получат большинство в Палате представителей.

Завоевать Сенат сложнее. Республиканцы контролируют эту палату со счетом 53 против 45, плюс два независимых места. Из последних 19 промежуточных выборов, начиная с Гражданской войны, было всего четыре случая, когда правящая партия теряла столько мест в Сенате, последний случай произошел в 2010 году.

Тем не менее, при правильном сочетании кандидатов и обстоятельств, демократы могут выиграть и Сенат. Действительно, хотя исход выборов в Вирджинии обычно мало что нам говорит, разница в голосах в этой гонке стала своего рода индикатором того, как будут развиваться промежуточные выборы. Преимущество Спанбергер на выборах было далеко не беспрецедентным, но примерно сопоставимо с результатами, предшествовавшими промежуточным выборам 2010 и 1994 годов. Это, конечно, не гарантирует демократам удачных выборов в этом году, но это позитивный показатель.

Данные по общим результатам голосования также обнадеживают. Согласно опросам, демократическая партия остается крайне непопулярной. Однако все большее число избирателей отдают предпочтение демократам в общих опросах, считая их меньшим из двух зол. Если сравнить современные показатели с историческими средними значениями, то можно предположить, что на предстоящих выборах демократы смогут добиться достаточно хороших результатов, чтобы попытаться заполучить большинство в Сенате.

Ставки предстоящих промежуточных выборов кажутся особенно высокими, учитывая, что республиканское большинство до сих пор вполне явно устранялось от конституционной роли Конгресса в ограничении исполнительной власти. От полномочий по контролю над бюджетом до развертывания армии, от попыток отжать земли независимых и партнерских государств до начала войны без разрешения Конгресса, от введения незаконных тарифов до многого другого, Конгресс отказывается каким-либо образом противостоять президенту или даже заставлять его следовать обычным каналам санкционирования. В итоге, чем меньше желания или возможностей у Конгресса, возглавляемого республиканцами, выполнять свои основные обязанности, тем важнее для демократов проявить твердость и заявить о себе, чтобы эффективно использовать власть, если им удастся победить на выборах в этом году.

Подводя итог, хочется заметить, что в нынешней ситуации демократы должны быть воодушевлены результатами выборов 2025 года. Несмотря на то, что маятник предпочтений не сдвинулся в сторону демпартии, и избиратели не проявили особого энтузиазма по отношению к ней в целом или к какому-либо конкретному кандидату или фракции в ней, с другой стороны, в этом и не было необходимости. Простой факт, что обычная политическая динамика, похоже, сохраняется — что подчеркивается банальными и предсказуемыми результатами выборов этого года — сулит демократической партии хорошие перспективы на промежуточных выборах в этом году.